smol1 (smol1) wrote,
smol1
smol1

Categories:

Записки о литературе 1

Володин это драматург, один из лучших. У Алексея Иванова тоже драматургический талант, вещь гораздо более редкая, чем просто талант литератора. Уверен, что все его произведения будут экранизированы. Есть ещё самый великий драматург Вампилов. С ними не посоревнуешься.

Терехову удаются только большие романы. Их пока три. В них он создает свои собственные удивительные миры. Сомневаюсь, что их можно экранизировать. Их надо читать.

Очень часто в качестве убийственного аргумента выдвигают обвинение в примитивности. Но в литературе, так же, как и в других видах искусства надо различать примитивность и примитивизм, как художественный прием. Вот образец примитивизма:
Ольга Петровна ударяет колуном по полену, которое, однако, нисколько не раскалывается
Евдоким Осипович: "Тюк!"
Ольга Петровна надевая пенсне, бьёт по полену
Евдоким Осипович: "Тюк!"
Ольга Петровна (надевая пенсне): "Евдоким Осипович! Я вас прошу, не говорите этого слова «тюк»"
Евдоким Осипович: "Хорошо, хорошо!"
Ольга Петровна ударяет колуном по полену
Евдоким Осипович: "Тюк!"
Ольга Петровна (надевая пенсне): "Евдоким Осипович! Вы обещали не говорить этого слова «тюк»"
Евдоким Осипович: "Хорошо, хорошо, Ольга Петровна! Больше не буду"
Ольга Петровна ударяет колуном по полену
Евдоким Осипович: "Тюк!"
Ольга Петровна (надевая пенсне): Это безобразие! Взрослый пожилой человек и не понимает простой человеческой просьбы!
Евдоким Осипович: Ольга Петровна! Вы можете спокойно продолжать вашу работу. Я больше мешать не буду.
Ольга Петровна: Ну я прошу вас, я очень прошу вас: дайте мне расколоть хотя бы это полено.
Евдоким Осипович: Колите, конечно, колите!
Ольга Петровна ударяет колуном по полену
Евдоким Осипович: "Тюк!"
(Даниил Хармс "Тюк")

Я и не сравниваю гений Хармса с обсуждаемым персонажем. Я говорю только о том, что "примитивность" диалогов ещё не говорит о качестве драматургии. Недавно у меня была похожая дискуссия о диалогах в сценарии Владимира Нестеренко "Чужая". Полагаю, что "драма абсурда" это неудачный термин даже для Ионеско-Беккета-Мрожека. А уж для Хармса - тем более. Я бы его нарвал примитивностом.

Борис Акунин довольно слабый детективщик, и часто заимствует детективную составляющую у других авторов. В частности, в этом романе основная детективная основа взята из фильма Хичкока Окно во двор (эпизод с убийством собачки, которая разрывала во дворе отрезанную голову). Агату Кристи не переношу. Агата Кристи делает сложные построения без всякой внутренней логики. Специально для того, чтобы не возможно было догадаться. Меня это только раздражает. А вот у Конан-Дойла обычно в основе лежит простая идея, которая становится понятна только в конце (например, рассказ Союз рыжих). Мне Акунин интересен именно, как литератор и стилизатор. Его идея стилизовать свои серии про Фандорина и про Пелагию под литературу 19 века, кажется мне очень удачной. Конечно, Акунин это не большая литература, а литература коммерческая, развлекательная. Он этого и не скрывает. Но в последнее время, пытается работать в жанре серьезной литературы, хотя из этого ничего не выходит. Мне кажется, дело в том, что он растратил свой талант на литературную коммерцию. Думаю, что создание Истории Российского государства это благое дело. Народ у нас свою историю не знает. А Акунин пишет ее в простой занимательной форме и сопровождает исторической беллетристикой. Это именно то, что нужно для ширнармасс. Особо отмечу большую удачу ГШ - том ИРГ, посвященный Петру I. Главной заслугой автора считаю психологические портреты двух главных действующих лиц: Петра I и Карла XII. Оба настолько уникальны, что кажутся полусумасшедшими. "Шпионский роман" Акунина, по которому снят фильм Шпион, действительно неудачен. Гораздо больше мне понравился роман "Фантастика" из этой же серии (Жанры).

Не всем быть Достоевскими, но некоторые литературные способности все же нужны даже для коммерческой литературы. Иначе, буковки на бумаге останутся просто буковками на бумаге.

Конец восьмидесятых был плодотворен и в литературе. Опубликованы Смиренное кладбище и Стройбат Сергея Каледина. Лимонов написал свой лучший роман Молодой негодяй и массу хороших рассказов. Появились первые публикации Пелевина, Сорокина и Алексея Иванова. Тогда на это не обратили внимание, поскольку все затмил вал публикаций запрещенных при советской власти произведений.

Лимонова я бы назвал ещё не прочитанным писателем, несмотря на его широкую известность. Типичное знакомство читателя с Лимоновым происходит следующим образом. Читатели, в особенности дамы, хватают его роман Это я, Эдичка, и прочитывают там только одну известную сцену. После этого дамы морщат носик, говорят "фи" и больше Лимонова не открывают. Между тем, Лимонов - большой русский писатель. Причем не какой-то сложный (типа Сорокина), а доступный самому широкому читателю. Его лучшие произведения ИМХО: Подросток Савенко, Молодой негодяй, История его слуги, рассказы: Великая американская мечта, Студент, Илистые рыбы, Когда поэты были молодыми. На самом деле, хороших рассказов очень много. К сожалению, его увлечение политикой отразилось на его творчестве самым негативным образом. Его политические или сильно политизированные тексты мне совершенно неинтересны.

Драматургический талант гораздо реже просто литературного. Недавно появился человек с таким талантом. Это Алексей Иванов. Он пока пьес не пишет, но это чувствуется в его романах.

Когда я читал это в юности, я был в восторге от всех рассказов Сэлинджера. Лет через 20 перечитал, продолжало так же нравиться только Над полностью во ржи. Пора перечитать ещё раз. Где-то прочёл, что в романе Над полностью во ржи скрыто пропагандируется что-то плохое, то ли терроризм, то ли наркомания. Так и не понял, что имел ввиду этот комментатор. А ещё мне запомнился у Сэлинджера такой антипатриотический пассаж: Если начнется война, я в первый же день приду в военкомат и скажу: лучше стреляйте сразу, чем ходить строем и глядеть в стриженный затылок впереди идущему.

Новаторство Пруста заключается в отображении "потока сознания" героя. К этому направлению относят также Джойса и Фолкнера. На первый взгляд кажется, что экранизировать Пруста невозможно. Но Шлёндорф снял вполне приличный фильм по Свану. Запомнилось, как там Ален Делон очень колоритно сыграл старого педика.

Мне Лавренев показался слабым литератором. Видимо, Сорок первый - это из лучшего у него. Впрочем, читал мало.

Из произведений о гражданской войне сходу приходят на ум Тихий Дон, Белая гвардия и Чевенгур...

Солженицын действительно сильный публицист. Но публицистика явно повредила его литературному творчеству. Чисто литературные произведения у него оказались в меньшинстве. Лучшие ИМХО: Раковый корпус, В круге первом, Один день Ивана Денисовича.

У Павла Нилина всего два романа кажутся мне симпатичными: Испытательный срок и Жестокость. Они похожи по жанру. Эти романы были экранизированы почти одновременно. Фильмы разные, но оба удачные.

Что уж тут обсуждать ум бедной Дуни, когда чуть ли не лучший наш писатель человек очень неумный, мягко говоря. Конечно, я имею ввиду Захара Прилепина. У художника ум не главное, главное - талант.

Читал только одну книгу Татьяны Толстой: Кысь. Там же основная идея порочна, изначально. Главный герой - человек необразованный, хотя она ему и симпатизирует. А следовательно, по ее мнению, примитивен и убог. Но это неверный посыл, и говорит только об убожестве самого автора.

Пелевин тонко подметил, что у нас некоторые виды услуг не оплачиваются:
У каждого из нас есть ватная сторона, о которой многие не подозревают, пока не вострубит горн – а случается это обычно в среднем возрасте, когда человек начинает догадываться, что жидомасоны его не озолотят, но все еще верит, что это могут сделать чекисты. Парадокс (и величайшая Русская Тайна) в том, что чекисты действительно иногда платят – но только тем, кто беззаветно трудится на воображаемых жидомасонов (Виктор Пелевин "Лампа Мафусаила, или Крайняя битва чекистов с масонами").

ИМХО наиболее сильные вещи Владимова это романы Большая руда и Три минуты молчания, опубликованные в СССР.

Иногда персонажи второго плана в старой классике через несколько веков выходят на первый план. Это можно сказать о Шуте в Короле Лире и о Меркуцио в Ромео и Джульетте. Два монолога Меркуцио - самая сильная часть пьесы. Шекспир писал так, а время расставило акценты иначе...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments